?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Денис НОВИКОВ

Одной семье


В Новодевичьем монастыре,
где надгробия витиеваты,
где лежат генералы тире
лейтенанты.

Там, где ищет могилу Хруща
экскурсантов колонна,
вы, давно ничего не ища,
почиваете скромно.

Ваши лавры достались плющу,
деревенской крапиве.
Вы простили, а я не прощу
и в могиле.

Я сведу их с ума, судия,
экскурсанта, туриста.
А Хрущев будет думать, что я
Монте-Кристо.


* * *


Напрягая усталые фибры,
я спрошу Министерство путей:
это правда, что все они гиблы,
как мы только узнали теперь?

Почему нам опять не сказали,
что не ходят туда поезда,
что стоят поезда на вокзале,
вообще не идут никуда.

Отъезжающих и провожатых
застилают дыханья клубы,
вырываясь из теплых, разжатых,
не смягчивших гранитной трубы...


На железной дороге


Вот боль моя. Вот станция простая.
Всё у неё написано на лбу.
Что скажет имя, мимо пролетая?
Что имя не влияет на судьбу.

Другое имя при царе носила,
сменила паспорт при большевиках,
их тут когда-то много колесило.
Теперь они никто, и звать никак.

А станция стоит. И темной ночью
под фонарем горит ее чело.
И видит путешественник воочью,
что даже имя — это ничего.


* * *


Отяжелевшая к вечеру чашка —
сахар, заварка —
долго на стол опускается, тяжко,
шатко и валко.

По не совсем характерной детали
автопортрета
можно судить, как смертельно устали
руки поэта.


* * *


пили кофе пили сухое вино
ели торт
это было очень и очень давно
до реформ

пили кофе слушали магнитофон
до сих пор
те ли это пленки сверкнут из крон
как топор


* * *


я не прав но уже не воротишь
не раскрутишь обратно кино
пионер октябренок зародыш
эмбрион неизвестно кого

много лет я прошу извиненья
и устал будто яму копал
или землю пахал для сравненья
ниже семени будто упал


Эдем


я не обижен не знаю как вы
я не обманут ничем
в первую очередь видом москвы
с ленинских гор на эдем

все любовался бы с ленинских гор
все бы прихлебывал я
В знак уважения теплый кагор
к церкви крестившей меня



слышу у павла звонят и петра
даже сквозь снобский прищур
вижу на тополь склонилась ветла
даже уже чересчур.

здесь родилась моя мама затем
чтобы влюбиться в отца
чтобы нерусскому слову эдем
здесь обрусеть до конца

чтобы дитя их могло говорить
это дитя это я.
чтобы москвы не могли покорить
черные наши друзья.


Маргаритка


Маргаритка ночная, цветок
из семейства вульгарных,
холодок на груди, завиток
из романов бульварных,

из вокзальных в цветочном раю
надышавшихся книжек
европейскую хрупкость твою
я паяльником выжег.

Я ее топором передал
и подправил стамеской,
и корявый рубанок рыдал
над ромашкой немецкой.


Звезда


Звезда, спасибо за твои дела.
Какое бескорыстное горенье
в небесном теле, теле без тепла,
какой носок, какое оперенье!

А голос твой на ангельский похож,
должно быть, я не слышу, я не знаю,
как ты не слышишь лесть мою и ложь,
и я напрасно грыжу надрываю.


Вкладчик


пожар пожрал
с водой отжал
теперь прощай,
прощай навек
как человек
возьми на чай.

моя душа
уже ушла
и мне шумит
уйти вослед
из тьмы на свет
без пирамид


* * *


Я рад за тебя, повторяю упорно,
хоть плох кинофильм, где участвуешь ты.
Бывает и хуже, бывает и порно,
буквальную плоть обретают мечты.

А если серьёзно, без глупых подначек,
я рад за тебя. Ты хотела кино —
и вышло кино, где давно уж не мальчик
увидел не девочку очень давно.


* * *


Возьми меня руками голыми,
ногами голыми обвей.
Я так измучился с глаголами
и речью правильной твоей.

Я так хочу забыть грамматику,
хочу с луной сравнить тебя.
Той, что дает, любя, лунатику
и оборотню, не любя.


* * *


Кольца твои и сережки.
Пудра и лак для ногтей.
Твердые ножки и рожки
для Мнемозины моей.

Долго держалась помада.
Дольше, чем собственно рот,
дольше, чем собственно надо
тем, кто дает и берет.


* * *


Нельзя без горечи. Добавь по вкусу горечь —
и свой позор сумеешь искупить.
И ровно, сволочь, превратишься в полночь
и сядешь на пиру бессмертных пить.

Здесь для тебя оставлена лазейка:
бессмертные от горечи торчат,
она для них экзотика, как змейка
в бутылке — для владимирских девчат.


* * *


Я только заполняю паузу.
Не оборачивай лица,
не прекращай внезапно трапезу
для ресторанного певца.

Кого тебе напомнил внешне я —
от сотрапезника таи,
не то верну порядки прежние
и годы вешние твои.


Пасха


Гуляй, душа, на Пасху где придется,
где день тебя застанет, осиян
благою вестью, дескать, все вернется
для всех, грешно смеяться, россиян.

Так вышло, что не в шумной дискотеке
тусуется на Пасху русский дух,
а в том элитном клубе, где калеки
предпочитают проводить досуг.


Ток -шоу


Что это уже не Россия,
что это уже не Москва,
роняет уже не мессия
уже не слова.

«Когда попрекают не прошлым,
а будущим» — тема на ять,
но публике кажется пошлым
со свечкой стоять.


"Литературная газета". № 40. 1999

Comments

_domoy_
Nov. 3rd, 2006 09:17 am (UTC)
спасибо